Борис Пастернак стал лауреатом Нобелевской премии по литературе


23 октября 1958         ШвецияШвеция, Стокгольм

Швеция, Стокгольм

Ежегодно с 1946 по 1950 год и в 1957 году Пастернак выдвигался на соискание Нобелевской премии по литературе. В 1958 году его кандидатура была предложена прошлогодним лауреатом Альбером Камю, и 23 октября Пастернак стал вторым писателем из России (после И. A. Бунина), удостоенным этой награды.

Присуждение премии воспринималось советской пропагандой как повод для травли поэта. Уже в день присуждения премии 23 октября 1958 года по инициативе М. А. Суслова Президиум ЦК КПСС принял постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака», которое признало решение Нобелевского комитета очередной попыткой втягивания в холодную войну.

«Литературная газета» 25 октября 1958 года писала, что писатель «согласился исполнять роль наживки на ржавом крючкеантисоветской пропаганды».

Публицист Давид Заславский напечатал в «Правде» статью «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка».

Сергей Михалков откликнулся на присуждение Пастернаку премии отрицательной эпиграммой под карикатурой М. Абрамова«Нобелевское блюдо».

29 октября 1958 года на Пленуме ЦК ВЛКСМ Владимир Семичастный, в то время — первый секретарь ЦК комсомола, заявил (как он впоследствии утверждал — по указанию Хрущёва):

…как говорится в русской пословице, и в хорошем стаде заводится паршивая овца. Такую паршивую овцу мы имеем в нашем социалистическом обществе в лице Пастернака, который выступил со своим клеветническим так называемым «произведением»[52]...

31 октября 1958 г. по поводу вручения Нобелевской премии Пастернаку председательствующий на Общемосковском собрании писателей СССР Сергей Смирнов выступил с речью, заключив, что писателям следует обратиться к правительству с просьбой лишить Пастернака советского гражданства.

В официозной писательской среде Нобелевская премия Пастернаку была воспринята негативно. На собрании партийной группы Правления Союза писателей 25 октября 1958 года Н. Грибачев и С. Михалков, а также Вера Инбер выступили с требованием лишить Пастернака гражданства и выслать из страны.

27 октября 1958 года постановлением совместного заседания президиума правления Союза писателей СССР, бюро оргкомитета Союза писателей РСФСР и президиума правления Московского отделения Союза писателей РСФСР Пастернак был единогласно исключён из Союза писателей СССР. Решение об исключении было одобрено 28 октября собранием московских журналистов, а 31 октября — общим собранием писателей Москвы, под председательством С.С. Смирнова.Несколько писателей на собрание не явились по болезни, из-за отъезда или без указания причин (в том числе Твардовский, Шолохов, Каверин, Лавренёв, Маршак, Эренбург, Леонов). Позже Твардовский и Лавренёв в письме в «Литературную газету» 25 октября 1958 года резко критически отозвались о романе и его авторе. По всей стране прошли собрания республиканских, краевых и областных писательских организаций, на которых писатели осудили Пастернака за предательское поведение, поставившее его вне советской литературы и советского общества.

Присуждение Нобелевской премии Б. Л. Пастернаку и начавшаяся кампания его травли неожиданно совпали с присуждением в том же году Нобелевской премии по физике советским физикам П. А. Черенкову, И. М. Франку и И. Е. Тамму. 29 октября в газете «Правда» появилась статья, подписанная шестью академиками, в которой сообщалось о выдающихся достижениях советских физиков, награждённых Нобелевскими премиями. В ней содержался абзац о том, что присуждение премий физикам было объективным, а по литературе — вызвано политическими соображениями. Вечером 29 октября в Переделкине приехал академик М. А. Леонтович, который счёл долгом заверить Пастернака, что настоящие физики так не считают, а тенденциозные фразы в статье не содержались и были вставлены помимо их воли. В частности, требуемую статью отказался написать академик Л. А. Арцимович, сославшись на завет Павлова учёным говорить только то, что знаешь, и потребовал, чтобы ему дали для этого прочесть «Доктора Живаго».

Травля поэта получила в народных воспоминаниях название: «Не читал, но осуждаю!». Обличительные митинги проходили на рабочих местах, в институтах, заводах, чиновных организациях, творческих союзах, где составлялись коллективные оскорбительные письма с требованием кары опального поэта.

Несмотря на то, что премия была присуждена Пастернаку «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа», усилиями официальных советских властей она должна была надолго запомниться только как прочно связанная с романом «Доктор Живаго».В результате массовой кампании давления Пастернак отказался от Нобелевской премии. В телеграмме, посланной в адрес Шведской академии, Пастернак писал : «В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ».

Джавахарлал Неру и Альбер Камю взяли на себя ходатайство за нового нобелевского лауреата Пастернака перед Никитой Хрущёвым, но всё оказалось тщетно, хотя писатель не был ни выслан, ни посажен в тюрьму.

Несмотря на исключение из Союза писателей СССР, Пастернак продолжал оставаться членом Литфонда, получать гонорары, публиковаться. Неоднократно высказывавшаяся его гонителями мысль о том, что Пастернак, вероятно, захочет покинуть СССР, была им отвергнута — Пастернак в письме на имя Хрущёва написал: «Покинуть Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой».

Из-за опубликованного на Западе стихотворения «Нобелевская премия» Пастернак в феврале 1959 года был вызван к Генеральному прокурору СССР Р. А. Руденко, где ему угрожали обвинением по статье 64 «Измена Родине», однако никаких последствий для него это событие не имело.

Ссылка на источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Пастернак,_Борис_Леонидович#.D0.9D.D0.BE.D0.B1.D0.B5.D0.BB.D0.B5.D0.B2.D1.81.D0.BA.D0.B0.D1.8F_.D0.BF.D1.80.D0.B5.D0.BC.D0.B8.D1.8F._.D0.A2.D1.80.D0.B0.D0.B2.D0.BB.D1.8F

Связь с другими материалами