Битва при Аргенторате


357 год         ФранцияФранция, Страсбург

Франция, Страсбург

Марцелл в течение осады Сенон, очевидно, не смог прийти на выручку своему командиру. Ближе к концу зимы его заменил многоопытный Север. Урзицин также был отозван, и вскоре его послали на восточную границу, где назревала война с Персией. Однако Галлия все равно оставалась приоритетной провинцией, и Констанций отправил сюда из Италии войско в 25 000 человек под командованием начальника пехоты Барбациона. Римляне планировали предпринять крупное наступление против алеманнов. Юлиан должен быть напасть с севера, а Барбацион с юга. Косвенное давление на алеманнов должны были также оказать собственные операции Августа в Реции, в верховьях Данубия.

Организация такой большой операции требовала времени, и в начале весны ударная группа одного из алеманнских племен ускользнула от римских войск и напала на Лугдун (Лион). Взять город варварам в очередной раз помешали укрепления, но мародеры свободно грабили окружающие земли. Получив известие об этом нападении, Юлиан быстро сформировал три кавалерийские отряда и отправил их перекрыть три главных маршрута, по которым вероятнее всего будут уходить грабители. Шайки налетчиков были всегда уязвимее, когда возвращались в свои земли, нагруженные добычей. К тому же их подводила излишняя самоуверенность после первого успеха.

В римской истории есть немало примеров, когда мародеров, беспечно везущих добычу домой, удавалось застигнуть врасплох и убить. Нередко большинство воинов были пьяны. Аммиан рассказывает случай, как на отряд мародеров напали из засады, когда варвары купались в реке и красили волосы в рыжий цвет.

Поначалу операция римлян шла успешно, и они с легкостью сметали вражеские отряды, которые шли по дорогам. Только германцам, бросившим свою добычу и устремившимся в леса, удалось спастись от кавалерии. Однако Барбацион, лагерь которого был гораздо ближе, чем лагерь Юлиана, ничего не сделал для поддержки трех кавалерийских отрядов, а один из его офицеров недвусмысленно приказал этим войскам не охранять главную дорогу и открыть ее для уходивших из провинции варваров. Два кавалерийских трибуна были уволены из армии, так как вина за эту неудачу была несправедливо возложена на них. Один из них впоследствии снова появится на другом командном посту, а второй станет императором, поэтому этот отрывок, возможно, ошибочен. Как бы то ни было, такое начало нельзя назвать многообещающим для серьезной кампании, которая требовала тесного сотрудничества между Юлианом и Барбационом.

Когда настал черед главной наступательной операции, и колонны двинулись против алеманнских отрядов, обосновавшихся на западном берегу Рейна, римляне обнаружили, что враг в большинстве случаев отступил, многие варвары переправились на острова Рейна. Римские войска продвигались медленно, потому что варвары построили множество баррикад из упавших деревьев, перекрыв главные дороги и тропы. Каждый завал приходилось разбирать, чтобы мог проехать обоз. Юлиан решил, что необходимо напасть на германцев, укрывшихся на островах, и попросил Барбациона одолжить ему семь речных барок, которые тот собрал, чтобы использовать их при сооружении моста. Начальник пехоты не только отказался выполнить приказ Цезаря, но и приказал сжечь эти барки. Сразу же или чуть позже он также уничтожил значительную часть зерна, собранного Юлианом для снабжения армии.

Аммиан, который описывает эти случаи, очевидно, столь же сильно не любил Барбациона, насколько восхищался Юлианом, однако нет никаких оснований отметать свидетельства о подобных инцидентах. Между римскими командующими всегда было сильнейшее соперничество, но в поздней античности этой конкуренции практически ничто не мешало. В любой другой период римской истории, даже включая гражданские войны I века до н. э., у полководцев не было такой «свободы действий». Для того чтобы честолюбцы могли делать карьеру, недоставало формальной структуры и ограничений старой иерархической лестницы. Верховной власти можно было достичь либо внезапным скачком, либо поэтапно. Любой полководец, способный завоевать поддержку достаточного количества войск, мог объявить себя императором. Поэтому каждого более или менее энергичного командующего тут же начинали подозревать в том, что он вынашивает честолюбивые замыслы.

Сильван стал узурпатором, скорее всего, поневоле. Он стал бороться за власть, поскольку окружающие считали, что он готовит заговор против Августа. Его все равно ожидала казнь, даже если бы он продолжал подчиняться приказам. Семейные связи не могли уменьшить подозрений, и фактически с момента своего назначения Юлиан сделался мишенью клеветнической кампании, целью который было посеять сомнения относительно его верности Констанцию. Многие люди приобрели власть и влияние при дворе, плетя интриги против своих начальников, но, в свою очередь, пали жертвой махинаций других честолюбцев.

Барбацион нарушил планы военной кампании Юлиана, но, к счастью, Цезарю удалось захватить несколько германских разведчиков, которые во время допроса сообщили, что реку можно перейти летом вброд. Трибуну Байнобавду, командовавшему отрядом вспомогательных войск, которых называли корнутами, «рогатыми» — возможно, из-за защитного гребня на шлеме, было приказано предпринять внезапную атаку.

У Аммиана эти солдаты названы «легковооруженными». Это, вероятно, означает, что для этой операции с переправой через реку корнуты сняли броню и шлемы, которые обычно — носили в бою. Солдаты перешли реку там, где было мелко, и переплыли через более глубокие места, используя щиты как плавательные доски. Корнуты достигли острова прежде, чем алеманны их заметили. Отряды вспомогательных войск неожиданно обрушились на германцев и перебили всех, включая женщин, детей и стариков.

Римляне решили уничтожить всех варваров, чтобы внушить ужас другим племенам. К тому же возня с пленными и их доставка в римский лагерь затруднили бы перемещение отряда и не позволили выполнить поставленную задачу. Захватив несколько лодок, вспомогательные войска направились к ближайшим островам и вырезали там всех, кого смогли найти. Затем корнуты вернулись к западному берегу Рейна, не понеся потерь, хотя большая часть добычи, которую они захватили, пропала, когда одна из лодок была залита водой.

Уяснив, насколько острова уязвимы, алеманны устремились на восточный берег, чтобы оказаться вне досягаемости римских войск. Юлиан занялся восстановлением и перестройкой фортов вдоль реки. Было время сбора урожая, и римляне собрали то, что германцы вырастили на своих полях. Армия Юлиана нашла на своем пути достаточно провианта, чтобы заполнить амбары фортов, а также обеспечить себя запасом на двадцать дней.

Алеманны потерпели поражение, но отдельных ударов, какими бы ужасающими они ни были, оказалось явно недостаточно, чтобы внушить племенам страх и убедить их, что после долгих лет слабости Рим снова стал непобедимым. Вскоре большой отряд варваров вторгся в Галлию и неожиданно напал на армию Барбациона, обратив ее в бегство и захватив немалую часть ее обоза, лагерной прислуги и вьючных животных. Аммиан, возможно, преувеличил масштаб этого поражения, но Барбацион, как бы то ни было, не сыграл значительной роли в боевых действиях во время оставшейся части этого года. Он направился ко двору Констанция, чтобы плести интриги против Юлиана. Несколько лет спустя его интриги привели к тому, что его самого казнили, когда Август счел, что тот вынашивает императорские амбиции.

Тем временем перед Цезарем стояли более насущные проблемы. Семь царей алеманнов объединились под общим руководством двух наиболее энергичных правителей — Хонодомария и его племянника Серапиона. Им удалось собрать одну из самых больших армий союзных племен IV века. Аммиан пишет, что общее число воинов составляло 35 000 человек, а из знати кроме семи царей в походе принимали участие еще десять царевичей и множество других вождей. Как всегда, трудно определить, насколько точны подобные цифры, и знали ли римляне или хотя бы сами алеманны, какой численности было это войско.

Основная часть этой варварской армии состояла из воинов, способных приобрести снаряжение для битвы. Они сражались в отрядах вместе со своими родственниками и членами своего племени. Ядро войска состояло из комитов (comites) — полупрофессиональных бойцов, следовавших за своими вождями. Считается, что у Хонодомария было 200 таких хорошо снаряженных воинов, кровно заинтересованных в своем вожде, но маловероятно, что у других менее могущественных вождей имелось столько же комитов. На то, чтобы собрать армию союзных племен, обычно требовалось немало времени, поскольку воины появлялись тогда, когда им заблагорассудится. И это войско семи царей не стало исключением.

Только часть варварской армии успела переправиться на западный берег Рейна, в то время как Юлиан находился от них на расстоянии приблизительно 21 мили. Германские вожди получили от дезертира точные сведения: в распоряжение Юлиана немногим более 13 000 человек (вероятно, 3000 конников и 10 000 пехотинцев). Так что численное превосходство, независимо от точности указанных выше цифр, наверняка было значительным. Это прибавило уверенности Хонодомарию и его союзникам. К тому же легкая победа над войсками Барбациона и то, что последний находился слишком далеко и не мог помочь Цезарю, еще больше ободрило варваров.

Подойдя к окрестностям Аргентората (Страсбург), алеманны отправили послов Цезарю, предлагая тому покинуть земли, которые они уже захватили силой меча. Они намекнули, что отказ будет означать сражение с превосходящими силами их воинов. Алеманны вели себя с римлянами так, словно прежние властелины мира были всего лишь соседним германским племенем, землю которого они захватили. Такие действия были типичными для многих варваров, с которыми сталкивались римляне на протяжении веков. Юлиан медлил с ответом до тех пор, пока его войска не закончили ремонт старого форта на границе и не подготовились к бою. Он также хотел подождать, чтобы значительная часть алеманнов собралась на западном берегу реки, поскольку поражение небольшого авангарда не могло оказать серьезного влияния на положение дел в регионе. Однако он желал избежать столкновения со всем войском германцев. Подобная тактика римского полководца не позволяет определить хотя бы приблизительно, сколько же германцев приняло участие в последующей битве.

Юлиан вывел свою армию из лагеря на рассвете, и хорошо построенная колонна двинулась на врага. Пехота расположилась в центре, а по бокам от нее шла кавалерия, включающая не только катафрактов, но и конных лучников вместе с традиционно вооруженными всадниками. Всю армию прикрывали небольшие группы разведчиков, набранных, скорее всего, из кавалерии.

К полудню римляне уже приблизились к противнику, и Юлиан решил остановиться, построить еще один лагерь и позволить солдатам отдохнуть перед битвой, которую собирался провести на следующий день. Когда он объяснил свой план солдатам, то в ответ послышался негодующий гул, солдаты стали ударять древками копий по щитам — жест, который, по словам Аммиана, всегда означал протест, в отличие от случаев, когда щитами ударяли по наколенникам. Солдаты, кричали, просили Цезаря немедленно вести их на врага, утверждали, что с таким удачливым полководцем римляне просто обязаны победить. Офицеры также горели желанием вступить в бой, заявляя, что лучше разбить всех алеманнов сразу, чем преследовать отдельные шайки, если большая армия рассеется. Наконец из рядов вышел знаменосец и воскликнул, что «счастливейший из Цезарей» должен вести их к победе. После этого армия двинулась дальше.

Римские военачальники часто прибегали к театральным жестам, общаясь с солдатами. Однако данный инцидент наводит на мысль об отношениях совершенного другого типа между полководцем и войсками, нежели в ранее описанных эпизодах. Возможно, Юлиан с самого начала планировал провести сражение в этот день и просто разыграл перед исполненными военного рвения солдатами нежелание наступать, чтобы нетерпение заставило их забыть об усталости после долгого марша под жарким летним солнцем. Однако Аммиан об этом ничего не пишет. Надо отметить, что подобная уловка со стороны полководца могла вызвать только одобрение у офицеров, ее не было нужды скрывать. А вот проведение битвы вопреки своему мнению — это худшее, что мог сделать военачальник. Юлий Цезарь, безусловно, не стал бы описывать, как подчиненные отговорили его следовать намеченному плану действий. Поначалу кажется, что знаменосец, обратившийся к Юлиану, напоминает центурионов и солдат, которые фигурируют в «Записках» Юлия Цезаря. Однако следует отметить, что последние никогда не пытались убедить командира принять какое-то решение, а только уверяли командира в своем мужестве и своей преданности. Трудно не прийти к выводу, что солдаты IV века, прекрасно сознавая свою способность отделаться от любого полководца и заменить его своим ставленником, считали, что им можно свободно выражать свое мнение по любому вопросу.

Как бы то ни было, римляне двинулись дальше и добрались до невысокого горного хребта неподалеку от берега Рейна. Они заметили трех германских разведчиков-кавалеристов, которые тут же помчались предупредить варваров о приближении Юлиана, но одного пешего воина удалось взять в плен. Пленный сообщил римлянам, что в последние три дня алеманны переправлялись через реку. Вскоре стало видно, как отряды германцев выстраиваются в боевой порядок. Каждая группа была построена клином (cuneus). Это слово, вероятно, означало построение в треугольник, вызванное, скорее всего, тем, что несколько рвущихся в бой отважный воинов становилась впереди остальных. Но, что тоже возможно, так называли узкую, но при этом глубокого построения колонну. В другом месте Аммиан сообщает нам, что римские солдаты прозвали клин «свиной головой» (caput porci). Справа от клиньев варваров был участок пересеченной, болотистой местности, на котором находился заброшенный акведук или канал. Возможно, из-за этого не подходившего для битвы участка слева от них, римляне сосредоточили всю свою кавалерию на правом фланге, за исключением 200 человек, составлявших личный эскорт Юлиана. В ответ алеманны поставили всех своих всадников напротив римских кавалеристов.

Неясно, сколько всадников было у германцев — скорее всего, относительно немного, и снаряжены они в основном были легче, чем их римские противники, особенно катафракты. Алеманны использовали тактику поддержки конницы отрядами молодых проворных воинов-пехотинцев. С подобной тактикой сталкивался Юлий Цезарь и ее описывал Тацит. Хонодомарий (представленный Аммианом, как героическая, едва ли не гомеровская фигура) командовал левым крылом германской армии, а Серапион — правым.

Когда римляне двинулись вперед и подошли к вражеским рвам, служившим прикрытием германцам, Север, командовавший левым крылом, стал опасаться засады. Он полагал, что притаившиеся в этих рвах варвары могут внезапно выскочить и напасть на его фланг. Поэтому Север остановился, не наступал, но и не стал отходить назад. Остальная же римская армия перестроилась, а затем продолжила движение. Пехота, по-видимому, развернулась, по меньшей мере, в два ряда. Аммиан сообщает нам, что Юлиан ездил по подразделениям, обращаясь к каждому по очереди, поскольку все войска, построенные в боевом порядке, не могли слышать своего командира (историк также отмечает, что официальная речь, обращенная ко всей армии, была в любом случае делом Августа). Одних солдат Цезарь побуждал сражаться отважно, других просил сдержать свой пыл и не бросаться вперед без приказов. В основном он повторял одни и те же слова каждому подразделению, мимо которого проезжал.

Аммиан пишет, что в течение этого продолжительного затишья пехота германцев испустила громкий крик. Варвары требовали, чтобы цари и царевичи спешились и сражались с основными силами своих соплеменников. Это вызывает ассоциации с римскими диктаторами — им запрещалось ездить верхом, поэтому они всегда становились с фалангой. Хонодомарий спешился первым и встал среди своих воинов. Этот эпизод напомнил столкновение Юлия Цезаря с гельветами в 58 г. до н. э. или Агриколы при горе Гравпий в 84 г. Другие германские вожди тут же последовали примеру Хонодомария.

Когда протрубили сигналы с обеих сторон, армии начали сближаться и метать друг в друга дротики и стрелы. Затем германцы, испустив боевой крик, устремились вперед. Они сначала сошлись с римской кавалерией, и бой шел с переменным успехом. Затем, пока римские катафракты отдыхали и перестраивались, их командир получил ранение. Почти в то же самое время один из коней рухнул от усталости, веса седока и своей брони. Эти незначительные инциденты породили внезапную панику, и целое подразделение обратилось в бегство. В замешательстве большая часть остальной римской кавалерии присоединилась к отступавшим катафрактам, и они помчалась к римской пехоте.

Наступил опасный момент, поскольку если бы паника перекинулась на пехоту, весь фланг мог бы рассеяться. К счастью, пехота оказалась на высоте и сохранила свое боевое построение, когда на нее обрушилась масса всадников. Юлиан заметил опасность и прискакал со своей охраной, чтобы собрать бегущие войска. Местонахождение полководца определялось пурпурным «драконом» (draco) — бронзовой головой животного с разверстой пастью, за которым развевалось нечто, напоминавшее ветроуказатель. Эта разновидность знамени была позаимствована у народов, живущих на берегах Данубия во II веке. На колонне Траяна изображено, как «дракон» развевается над головами даков и других варваров.

Один из кавалерийских трибунов увидел своего полководца и, устыдившись, остановился и принялся собирать вокруг себя бойцов. Аммиан сравнил действия Юлиана с известным случаем, когда Сулла остановил бегущих, велев им идти и объявить, что они оставили своего полководца в одиночку сражаться в Азии. Однако было очень непросто снова обрести контроль над отступавшими войсками. Даже Юлию Цезарю пришлось очень нелегко в битве при Диррахии. Часть кавалеристов снова построилась вокруг Юлиана, а остальные собрались под защитой тяжелой пехоты, но многие, весьма вероятно, покинули поле боя. Нет никаких упоминаний о том, что кавалерия сыграла какую-то роль в дальнейшем бою. Возможно, это говорит о том, что оставшиеся всадники утратили боеспособность. Однако также нет никаких указаний на то, что конница алеманнов угрожала флангам римской пехоты, поэтому не исключено, что достаточное количество кавалеристов собралось с духом и выполнило свою задачу.

По всему боевому фронту кипел яростный бой, в воздухе свистели дротики и стрелы, воины сближались и схватывались врукопашную. У римлян был отряд вспомогательных войск, состоявший из корнутов и их родственного подразделения бракхиатов. Аммиан описывает как эти солдаты испустили традиционный германский боевой клич, «барра» (barritus), который поначалу был низким и постепенно достиг крещендо. Кричали ли они, потому что сами были германцами, или просто знали, благодаря долгим годам, проведенных в боях, что германские воины считали подобный вопль устрашающим, выяснить невозможно. Вскоре еще два вспомогательных подразделения, батавы и ударный отряд, который назвали «цари», были введены в бой, вероятно, по приказу Юлиана или одного из его старших офицеров. На некоторое время положение стабилизировалось, пока самые решительные германцы под руководством нескольких своих царей не ринулись в отчаянное наступление, увлекая за собой остальных. Часть римских войск отступила, варвары прорвались через первый ряд и собрались напасть на резервы.

Основной удар этой атаки пришелся на стоявший в центре второго ряда легион. Эти солдаты выстояли и постепенно стали теснить алеманнов. Некоторое время германцы продолжали сражаться с яростью, но их потери росли, и вскоре боевой пыл варваров внезапно иссяк. Основная масса германцев дрогнула и обратилась в бегство, а римляне кинулись их преследовать. Когда алеманны стали кидаться в реку, ища спасения, Юлиан подумал, что его войска понесут потери, если ринутся вслед за бегущими. Цезарь вместе со своими офицерами галопом прискакал на берег реки, чтобы остановить своих солдат. Римляне стали метать дротики и выпускать стрелы в германцев, пытавшихся переплыть Рейн. Во время первоначальной неразберихи Хонодомарию удалось ускользнуть, но вскоре его нашли в роще, в которой он спрятался, и взяли в плен.

Юлиан одержал крупную победу в своем первом серьезном бою. Римляне отошли к своему лагерю, сооруженному в спешке, с импровизированными укреплениями из выстроенных в ряд щитов. Выяснилось, что они потеряли убитыми 243 солдат и четырех трибунов. О количестве раненых Аммиан ничего не сообщает. Зато утверждает, что на поле боя было насчитано 6000 вражеских трупов, и еще многие погибли во время преследования или утонули в Рейне. Когда римская армия праздновала свою победу, солдаты стали провозглашать Юлиана Августом. Цезарь незамедлительно отчитал своих солдат и публично поклялся, что у него нет подобных амбиций, ибо он вполне удовлетворен своим нынешним положением. При дворе было немало людей, готовых разжечь в Констанции подозрения и оклеветать молодого полководца, но пока что Август только с радостью приписал себе поражение алеманнов и объявил об этом в своем эдикте. Аммиан утверждает, что Констанций даже заявил, что лично присутствовал на поле брани и командовал армией, и что в конце боя плененный Хонодомарий был приведен к нему, а не к Юлиану.

Цезарь намеревался закрепить свою победу в Галлии. Для этого он решил перейти Рейн и заняться опустошением земель алеманнов. Поначалу некоторые солдаты не желали идти дальше, полагая, что кампания уже закончилась. Юлиан произнес речь и сумел переубедить подчиненных. Построив мост через Рейн, он повел колонну в карательную экспедицию. Алеманны колебались, не зная, что делать. Сначала они склонялись к тому, чтобы заключить мир, а затем решили сражаться за свою родину, и на возвышенности напротив позиций римлян начала собираться армия союзных племен. Ночью Юлиан посадил 800 человек на небольшие лодки и отправил их на 2,5 мили вверх по реке, где они высадились и принялись грабить и жечь близлежащие деревни. Это неожиданный удар заставил варваров покинуть свои удобные позиции. Германцы снова пали духом, и римляне не встретили никакого сопротивления во время своего продвижения. Они забирали у местных жителей скот, зерно и предавали постройки огню.

Пройдя десять миль, они подошли к лесу, где, по сообщению дезертира, большой отряд германцев собирался напасть на римлян из засады. Юлиан продолжал движение, пока не увидел, что главные пути перегорожены баррикадами из сваленных деревьев — верный признак того, что германцы собираются совершить нападение, если римляне двинутся дальше. Стояла ранняя осень и начало холодать, поэтому Юлиан решил отступить, а не рисковать, вступая в бой в неподходящих условиях ради возможной, возможно, очень небольшой, добычи. Он двинулся к ближайшему заброшенному форту, построенному еще Траяном. Солдаты принялись восстанавливать укрепления. В этой крепости решили оставить гарнизон и ему выделили провиант. Увидев, что римляне планируют обосноваться на их земле, алеманны тут же стали искать мира, который Юлиан поначалу предоставил на десять месяцев трем царям, которые явились к нему.

Казалось, что боевые действия в этом году закончились наконец, но когда римская армия направилась обратно на зимние квартиры, колонна под командованием Севера неожиданно столкнулась с воинами-франками, которые явились грабить римскую провинцию. Позднее выяснилось, что этих мародеров было всего 600 человек, и они решили, что поскольку Юлиан занят алеманнами, то он не сможет эффективно защитить другие участки границы. Поэтому, вместо того чтобы вернуться домой после летних набегов, они решили основать свою базу в двух покинутых римских фортах и продолжить свои грабежи зимой.

Пятьдесят четыре дня в декабре и январе Цезарь Юлиан, второй человек в империи после императора Констанция, осаждал этих франков, пока они наконец не сдались. Чтобы помешать германцам перейти через уже начавшую замерзать реку, Юлиан велел солдатам в маленьких лодках регулярно ломать лед. Однако соплеменники мародеров узнали об этой осаде. Франки собрали отряд и решили прийти осажденным на помощь, но повернули обратно, узнав, что мародеры сдались. Эта операция была проведена достаточно компетентно и завершилась успешно. Однако участие Цезаря в такой мелкомасштабной операции служит еще одним примером того, на каком низком уровне действовали римские правители поздней античности. За время своего пребывания в Галлии почти все, что сделал Юлиан, являлось заурядной задачей проконсула или пропретора во времена республики или наместника во время принципата.

Ссылка на источник: http://www.e-reading.club/chapter.php/1037351/69/Goldsuorti_-_Vo_imya_Rima._Lyudi,_kotorye_sozdali_imperiyu.html


Фотографии о событии

Видеозаписи о событии



Статьи о событии


ru.wikipedia.org

Битва при Аргенторате

Связь с другими материалами

События

26.05.1940—04.06.1940

Дюнкеркская операция Дюнкеркская операция

22.11.1337—22.07.1453

Столетняя война Столетняя война

Достопримечательности

Города

III век до н.э.

Париж Париж

1349—1368

Авиньон Авиньон

IV век до н.э.

Ницца Ницца