Инцидент в Оцу

29 апреля 1891         ЯпонияЯпония, Оцу

Япония, Оцу

#покушение #инциндент #оцу #николай ii #крейсер «память азова»

27 апреля 1891 г. в Нагасаки на фрегате «Память Азова» вместе с двоюродным братом Георгом Греческим прибыл двадцатитрехлетний цесаревич Николай (будущий император Николай II). В соответствии с традицией того времени путешествие на корабле с посещением в пути ведущих держав мира должно было ликвидировать пробелы домашнего образования и познакомить будущего монарха с государственным устройством иных стран.

Во время Страстной недели Николай выезжал в город инкогнито, никаких официальных встреч японцами не проводилось из уважения к православным обычаям. Николай катался на рикше, покупал сувениры и даже провел какое-то время у мастера татуировок1. Японские мастера считались лучшими в мире — только они владели техникой цветной татуировки. У японцев такая «неразборчивость» вызвала откровенное удивление — ведь в Японии с помощью татуировок клеймили преступников, ими пользовались только представители низших классов. На «Память Азова» явились два мастера. Один из них «работал» с Николаем, другой — с Георгом Греческим. Правую руку Николая украсило изображение дракона — с черным телом, желтыми рожками, красным брюхом и зелеными лапами. Несмотря на секретность визита мастеров на корабль, сведения о том, что на руке наследника русского престола теперь красуется дракон, просочились в печать. Посетил Николай и русское кладбище в Инаса (поселение возле Нагасаки), которое к его приезду привели в порядок. Причем он никак не мог дождаться, пока принесут ключи отворот, а потому попросту перемахнул через забор в виде цепей. После осмотра могил он преподнес свой портрет с подписью буддийскому монаху — хранителю кладбища.

После празднования Пасхи, 4 мая цесаревич отправился в Нагасаки уже в качестве представителя русского царя. Николай посмотрел выставку керамики, посетил синтоистское святилище Сува, участвовал в застольях. Ночью официальная программа пребывания сменилась неофициальной. Вместе с Георгом они посетили ресторан «Волга», где его хозяйка предложила на втором этаже развлечься с двумя девушками. Братья вернулись на борт корабля в четыре часа утра.

Далее Николай отправился в Кагосима, бывшую столицу княжества Сацума на острове Кюсю. Несмотря на то, что множество нынешних токийских реформаторов вышли именно оттуда, Кагосима до сих пор славилась как оплот консерваторов, и этот город никогда не включался в программу пребывания иностранных гостей. Поэтому многие японцы сочли включение этого города в программу пребывания цесаревича несколько странным. Поползли слухи, что русские привезли с собой Сайго Такамори, который поднял антиправительственный мятеж в 1877 г. и покончил жизнь самоубийством. Говорили, что он якобы чудесным образом спасся от преследования правительственных войск и нашел убежище на необъятных российских просторах. И теперь цесаревич доставил Сайго, чтобы тот развернул подрывную деятельность.

Николая принимал Симадзу Тадаёси, бывший князь Сацума. Он предложил цесаревичу развлечения в чисто самурайском духе. Николая приветствовали 170 престарелых самураев в полном боевом облачении. Они исполняли традиционные самурайские танцы, сам Тадаёси продемонстрировал искусство верховой стрельбы из лука. К седлу одного всадника был привязан волочившийся по земле набитый соломой мешок. Мчавшийся вслед за ним Симадзу Тадаёси на полном скаку должен был поразить мешок. Николай очень растрогал князя, выпив за его здоровье по японскому обычаю чашечку саке, подав пример сделать то же самое присутствовавшему при этом принцу Арисугава, что было весьма лестно старому князю. На память о визите Николаю были подарены несколько ваз из знаменитого сацумского фарфора2. Николаю очень понравился прием, оказанный в Кагосима. Будучи по натуре человеком весьма консервативным, он оценил «чистоту» японской культуры, которой еще не успела коснуться европеизация.

Затем Николай прибыл морем в крупнейший торговый порт Кобэ. В Кобэ цесаревич пересел на поезд и добрался до Киото. На вокзале Ситидзё его встретили принцы Куэ и Ямасина с почетным караулом из воспитанников военных училищ. Цесаревича Николая встречали по высшему разряду: в Киото он проехал через Триумфальную арку, специально для этого воздвигнутую на Карасума-дори — одной из центральных улиц города - и украшенную надписью на русском языке «Добро пожаловать!». Весь Киото был увешан флагами России, Японии и Греции (в честь Георга Греческого). В Киото цесаревичу были предложены развлечения в традиционном японском вкусе: он посетил императорский дворец Госё, буддийские храмы Хигаси-Хонгандзи и Ниси-Хонгандзи, наблюдал древнюю игру кэмари (разновидность футбола), стрельбу из лука. Николай купил произведений искусства на сумму, превышающую 10 тысяч иен, и пожертвовал в Ниси-Хонгандзи 200 иен для помощи бедным (жалование охранявших Николая полицейских составляло 8—10 иен в месяц).

11 мая Николай, Георг и принц Арисугава уселись в только что присланные из Токио новехонькие коляски усовершенствованной конструкции. Обычную коляску рикши вез возница, которому помогал один толкач. На сей раз из уважения к статусу пассажиров вознице помогало целых два толкача. Но даже высочайший статус ездоков не мог обеспечить им конного экипажа: узенькие улочки не способствовали развитию гужевого транспорта.

В сопровождении свиты принцы трех стран отправились в город Оцу на берегу озера Бива – того самого озера, чья красота в свое время отвлекла полководцев клана Тайра от войны. В Оцу, так же как и в Киото, организованные японцы приветствовали цесаревича и махали флажками. Насладившись видами живописного озера, Николай отправился в обратный путь. Длинная процессия рикш растянулась на пару сотен метров, Николай находился в пятой коляске, Георгий — в шестой, Арисугава — в седьмой. Узкую дорогу охраняло множество полицейских. Охрана августейших особ была в Японии делом особенно трудным — ведь этикет запрещал поворачиваться к ним спиной, так что полицейские не имели возможности наблюдать за толпой. Тем более высокие требования предъявлялись к полицейским, охранявшим Николая. Они должны были обеспечить идеальный порядок во время следования процессии. В частности, они следили за тем, чтобы никто не наблюдал за ней со второго этажа (никто не должен находиться выше августейших особ!), чтобы при появлении кортежа все сняли головные уборы и закрыли зонты. Жителям также запрещалось обвязывать голову и шею полотенцем, надевать короткие одежды, не закрывающие обнаженных ног. Все эти считалось неприличным. Ширина запруженной людьми улицы составляла четыре с половиной метра. Полицейские стояли друг от друга на расстоянии в 18 метров.

Один из полицейских на узкой улочке бросился к пятой коляске процессии, в которой ехал русский цесаревич, и нанес удар клинком, целясь в голову. Николая отчасти спасла шляпа-котелок, удар оказался чуть скользящим. Террорист сделал и еще одну попытку - и вновь прямой удар не получился, помешал один из рикш. Сам цесаревич выпрыгнул из коляски и бросился бежать. Георг был первым, кто попытался задержать преступника, и ударил его по затылку купленной им в этот день тростью3, но ему не удалось сбить нападавшего с ног, хотя и задержал нападавшего, после чего подоспел рикша. Несостоявшегося убийцу взяли живым.

Николаю оказана немедленная помощь4, его срочно отвезли в дом губернатора, причем весь путь до резиденции (более получаса) посланник России в Японии Д. Е. Шевич и сопровождавший наследника в путешествии его бывший гувернер, генерал-майор князь В. А. Барятинский проделали бегом, находясь по обе стороны экипажа и готовые своими телами защитить цесаревича от повторного покушения. Как только узнали о случившемся на русской эскадре, в Киото были немедленно отправлены офицеры с кораблей (всего около 25 человек), вооруженные револьверами, для защиты от возможного повторного нападения.

В японском правительстве поднялась страшная паника. Тем более что в первой телеграмме, посланной через 20 минут после покушения принцем Арисугава, говорилось, что раны, нанесенные цесаревичу, ужасны. Многие члены правительства опасались, что покушение неизбежно приведет к войне. В этот же день из Токио были отправлены в Киото главный лейб-медик Икэда Кансай и главный врач сухопутных войск доктор Хасимото в сопровождении принца Китасиракава Ёсихиса, с которыми также отбыла делегация членов правительства. В Киото выехал православный «первосвятитель Японии» епископ Николай (Касаткин), которого император Мэйдзи лично просил о поддержке в улаживании, казалось, неминуемого конфликта. На следующее утро с токийского вокзала отошел специальный поезд, в котором находился император Мэйдзи, спешивший с личными извинениями, сопровождаемый группой профессоров медицины из Токийского университета. Железные дороги тот времени были одноколейными, спецпоезд Мэйдзи спутал все расписание. Выехав в семь утра, Мэйдзи прибыл в Киото в девять вечера. Его поезд покрыл расстояние в 500 км быстрее рейсового поезда на три часа.

Врачей, состоявших на службе у императора Мэйдзи, к Николаю не допустили. В гостинице все ходили на цыпочках, ради покоя цесаревича экипажи и рикши к подъезду не допускались. Клиенты и гости высаживались еще на подступах к гостинице, экипажи и коляски доставляли на гостиничную стоянку на руках. В публичных домах в течение пяти дней запретили играть на музыкальных инструментах и принимать клиентов.

Раны Николая оказались не слишком серьезными. Однако программа визита была скомкана, цесаревич по приказу родителей отказался от дальнейшего пребывания в стране, несмотря на настойчивые уговоры Мэйдзи. В российском МИДе тоже считали, что Николаю следует все-таки посетить императорский дворец в Токио, но цесаревич предпочел больше не ступать на японскую землю и провел несколько дней на своем фрегате5. Уже после того, как он поднялся на борт корабля, он попросил разрешения забрать с собой на память циновки, устилавшие его гостиничный номер. Номер был большим, циновок там насчитывалось 37 штук. После того, как их доставили на «Память Азова», след их теряется.

Мэйдзи еще раз посетил Николая на корабле. Некоторые члены японского правительства опасались, что русские выкрадут их императора, но Мэйдзи настоял на своем, сказав: русские — не варвары и на такой поступок не способны. Во время обеда Мэйдзи много смеялся, император и цесаревич угостили друг друга сигаретами. В отличие от заядлого курильщика Николая Мэйдзи не курил, но то была особая сигарета, «сигарета мира». Утешая Мэйдзи, Николай сказал, что раны — пустячные, а сумасшедшие есть везде. Никаких требований о компенсации выдвинуто не было.

18 мая цесаревичу исполнилось 23 года, на «Память Азова» прибыли с поздравлениями министр иностранных дел Аоки и принц Китасиракава. От имени Мэйдзи они преподнесли Николаю роскошный ковер площадью около 150 кв. м.

Цесаревич Николай быстро оправился от ран, но император Николай II всю жизнь страдал от головных болей. Точно так же всю свою оставшуюся жизнь 11 мая (29 апреля по старому стилю) он заказывал молебны «во здравие».

За первые три дня после покушения специально образованная комиссия по приему выражений соболезнования в составе 25 человек получила сотни телеграмм, а всего поступило около двадцати четырех тысяч различных заявлений с выражением участия, поддержки и сожаления. Из Осака прибыли три парохода, нагруженные подношениями и подарками от купцов этого крупнейшего торгового города Японии. С мест даже раздавались призывы немедленно переименовать город Оцу (ныне - центр префектуры Сига), чтобы сменить «опозорившее себя название». На родине полицейского в деревне Канаяма префектуры Ямагата сход запретил называть детей именем преступника, а его родственники превратились в изгоев. Не выдержав «национального позора» и горюя о том, что Николай отказался от посещения Токио, 27-летняя Юко Хатакэяма заколола себя кинжалом перед зданием мэрии Киото. Чтобы ее посмертная поза не выглядела неприличной, она не забыла перевязать лодыжки полотенцем.

Подали в отставку министры иностранных и внутренних дел. Больше всех в итоге пострадал местный губернатор, потерявший свой пост. Он был всего лишь за несколько дней до того назначен на эту должность и очень старался в продолжение всего визита, причем во время завтрака в его доме (за пару часов до инцидента) Николай лично благодарил губернатора за организацию им прекрасного приема. Двум рикшам, спасшим жизнь престолонаследника, Россия назначила огромную пожизненную пенсию размером в тысячу иен, что равнялось годовой зарплате члена парламента. Оба получили по ордену — Ордену павлонии от Японии и Святой Анны — от России. Один из них спился и закончил жизнь старьевщиком в 1928 г. Другой прилично разбогател, но во время русско-японской войны односельчане стали считать его предателем национальных интересов. Он умер намного раньше своего товарища — в 1914 г6.

Полицейского, который напал на Николая, звали Цуда Сандзо. Он родился в 1855 г. в самурайской семье, его предки служили князьям Ига в качестве врачей. В 1872 г. его призвали в армию, и он участвовал в подавлении мятежа Сайго Такамори. С 1882 г. служил в полиции. Во время стремительно проведенного следствия Цуда Сандзо показал следующее. Он стоял на своем посту на холме Миюкияма возле выполненного в виде орудийной установки памятника воинам, погибшим во время восстания 1877 г. И тут он подумал, что тогда он был героем, а теперь он — самый обыкновенный полицейский. Кроме того, он боялся, что Николай действительно привез с собой Сайго Такамори, который, несомненно, лишит Цуда его боевых наград. Сандзо полагал, что цесаревич должен был начать свой визит с посещения императора в Токио, а не с Нагасаки. Ему показалось, что эти иностранные путешественники не оказывают никакого почтения памятнику жертвам гражданской войны, а внимательно изучают окрестности. Поэтому он посчитал их за несомненных шпионов — многие газеты опасались, что задачей цесаревича является обнаружение уязвимых мест в обороне Великой Японской Империи. Цуда хотелось убить цесаревича прямо сейчас, но он не знал, кто из двоих Николай. Потом его поставили охранять улицу, по которой высокие гости должны были возвращаться в Киото. Цуда понял, что рискует потерять свой последний шанс, и бросился на цесаревича.

25 мая Цуда Сандзо на закрытом судебном процессе приговорили к пожизненному заключению, которое он был должен отбывать на Хоккайдо, который тогда нередко именовали «японской Сибирью». Он скончался подозрительно быстро — 30 сентября этого же года. По официальной версии — от пневмонии, согласно другой, он уморил себя голодом. Следует попутно заметить, что кормили его намного лучше, чем других заключенных. Так, в его меню входил такой деликатес, как куриные яйца. На питание обычного заключенного выделялась сумма в 1 сэн (одна сотая иены) в день, а одно яйцо стоило целых три! Таким же малодоступным было и молоко, стакан которого тоже стоил три сэна.

Сразу после покушения Николай в своем дневнике записал: «Все японское мне так же нравится теперь, как и раньше 29 апреля, и я нисколько не сержусь на добрых японцев за отвратительный поступок одного фанатика, их соотечественника; мне так же, как и прежде, любы их образцовые вещи, чистота и порядок…». Россия не стала нападать на Японию из желания отомстить. Однако через 13 лет Япония напала на Россию. Человеческая трагедия, развернувшаяся в Оцу, так и не смогла смягчить ни нравы правителей, ни нравы их окружения.

1. Николай не был первым из членов монарших семей Европы, кто захотел воспользоваться услугами японских мастеров. В 1881 г. английские принцы Альберт и Джордж уже сделали себе татуировки в Иокогаме.

2. Николай II и позднее сохранял добрые воспоминания об этом визите: спустя 5 лет, принимая 24 мая 1896 года поздравления от японского принца Фусими по случаю своей коронации, он упомянул в своем дневнике, что получил "замечательно красивые подарки от императора и моего друга Сацума".

3. Трость, которой принц Георг ударил нападавшего С. Цуда, была спустя год по приказу Александра III выписана из Афин в Россию и разукрашена драгоценными камнями, после чего вновь была отправлена владельцу в сопровождении генерал-адъютанта.

4. Повязка со следами Царственной крови до сих пор хранится в одном из музеев Японии.

5. Японская печать стала готовиться к визиту цесаревича заранее – были выпущены гравюры, на которых изображены взаимные приветствия русского цесаревича и японского императора на вокзале в Токио. Теперь эти гравюры оказались неуместными – престолонаследник отказался от продолжения путешествия.

6. Д. И. Абрикосов, служивший секретарем посольства в Токио в 1913 году, писал позднее, что однажды его начальство решило выяснить, живы ли те герои, которым посольство исправно переводит названную сумму, ибо прошел слух, что оба рикши спились и умерли. Один из сотрудников посольства совершил специальную поездку в указанную деревню, в ходе которой ему были представлены какие-то два японца, но проверить, те ли это двое, возможности не было. В любом случае, как иронично заметил Абрикосов, даже если бы их не было в наличии, местные власти и полиция едва ли согласились бы это признать, боясь лишиться не только денег, но и почетного права именоваться родиной "спасителей русского императора".

Ссылка на источник: http://chisimarettokarafuto.mybb.ru/viewtopic.php?id=151




Фотографии о событии




Видеозаписи о событии




Статьи о собыии



ru.wikipedia.org

Инцидент в Оцу

Ближайшие события



1234...70